ГлавнаяОбществоЖиття

Память и музыка

Смею заверить своих соотечественников: я не испытываю удовольствие, когда пытаюсь своим словом остановить преднамеренное разрушение медицинской системы, осуществляемое властью. Да, именно властью. Поскольку именно она, украинская власть в лице Петра Алексеевича Порошенко и Владимира Борисовича Гройсмана, убивает то, что требовало продуманного и просчитанного реформирования, но не агрессивного разрушения. И.о. министра Супрун здесь всего лишь инструмент, не более.

Так, словом в молодые свои годы я пытался противостоять жесткости и лжи тоталитарного государства. Оно, тоталитарное государство совершило самоубийство, распалось. К сожалению, на его месте выросло другое новообразование, беспрестанно прорастающее новой, но все той же советской ложью и все тем же советским равнодушием власти к судьбе своих граждан.

Поверьте, цель моей жизни – не борьба с Порошенко и Гройсманом. Я, слабый и одинокий, не могу противостоять миллионам своих соотечественников, голосующих на выборах за лжецов и циников. Я умею другое: помнить.

 Помнить о тех моих собратьях по антитоталитарному сопротивлению, которые в силу физических причин не стали частью современной Украины. Они, научившие меня свободе и человеческому достоинству, не были рабами. Именно поэтому они стали узниками. Рассказывая о них, моих друзьях, давно ушедших в мир иной, я пытаюсь разбудить своих сограждан, по-прежнему пребывающих в рабстве. Несмотря на все реальные возможности уже состоявшейся и очевидной демократии.

Я помню Андрея Дмитриевича Сахарова. Сознательно вытесняемого из памяти россиян и постепенно забываемого здесь, в Украине. Поэтому я вместе с моими молодыми друзьями, отнюдь не раболепствующими перед новым украинским начальством, третий раз буду вспоминать Сахарова, великого гуманиста и очень скромного человека. На этот раз – в декабре в Одессе.

Я до боли ярко помню своего близкого друга, киевского журналиста Валерия Марченко, замученного в советской тюрьме. Светлого, умного, красивого, ироничного Валеру, сумевшего честно писать в жестоких условиях лагеря, тотально контролируемого Комитетом Безопасности СССР. И я часто вспоминаю о нем в своих текстах. В прошлом году осенью я провел вечер памяти моего друга в киевском Доме Актера. Там не было агитации, не было и ненависти к убийцам… Там было иное, самое важное: «Прощальная соната» Гайдна и сам Валера, свободный, умный, ироничный. И была любовь.

Вскоре, в сентябре там же, в киевском Доме Актера мы намерены дать возможность киевской публике прикоснуться к образу моего лагерного учителя и друга, бесконечно любимого мною Ивана Алексеевича Свитлычного. К его лагерным стихам, к его мудрости, к зияющему его отсутствию в нашей рабской украинской жизни. И к музыке украинских композиторов Бортнянского и Сильвестрова.

А потом, в следующем сентябре мы хотим напомнить киевлянам о великом украинском поэте, нет, о великом европейском поэте, писавшем стихи кровью своего сердца на украинском языке, о Васыле Стусе.

Доживу – будут и другие вечера. И всегда будет музыка. Со мною или без меня, надеюсь, мои молодые друзья продолжат эти памятные музыкальные вечера. Сразу после Стуса хочу оживить в слове и музыке еще одного моего друга, интеллигентного и мудрого Евгена Прышляка, отдавшего 25 лет своей жизни сталинско-брежневскому ГУЛАГу. Спокойного и как-то по особенному нежного человека, в молодости возглавлявшего подразделение Службы Безопасности украинской повстанчевской армии. Да, именно так.

Очень надеюсь, что в эти вечера в Дом Актера не придут (вход у нас всегда свободный, мы открываем двери для всех) неприятные мне мои сограждане Порошенко, Гройсман и Супрун. А придут, что ж, попрошу их немедленно уйти. Иван Алексеевич Свитлычный таких «поклонников» не заслужил. А я умею быть жестким.

Семен ГлузманСемен Глузман, диссидент, психиатр
Читайте главные новости LB.ua в социальных сетях Facebook, Twitter и Telegram