Некоторое время тому – на волне обсуждения сценариев «как именно, по какой юридической схеме она выйдет» - довелось общаться с одним из этих «нескольких». Толкотня воды в ступе: «а он ее точно выпустит? И если да, точно ли мы подпишем ассоциацию?» не представлялась мне целесообразной. Куда больше занимал вопрос: «он сам хочет в ЕС? Готов ли ради этого что-то делать?»
Ведь судьба всего 46-милионного народа; и вас, читающих эти строки; и моя; и сидевшего напротив собеседника, зависит, откровенно говоря, не от здравой логики, не от аргументов государственной политики, но от не/желания одного единственного человека.
«Послушай, но ты же видишь, как сама Европа стремится заполучить Ассоциацию. Какие титанические усилия они прилагают. Случайно ли? Вот это интересно распредметить, по полочкам разложить. Ну, а краткое резюме: если Европа уж так этого хочет, Украину в Вильнюсе ждет успех», - сказал собеседник, откидываясь на спинку кресла.
Словно током ударило. Ведь, это звучали не его слова – самого Януковича. В ту конкретную минуту, было совершенно ясно: отвечая на вопрос, он просто повторяет слова того, кому вопрос на самом деле был адресован.
Да, и логика вполне в стиле Лидера: «Вообще, мол, подозрительны их активности, с чего бы это? Ну, да, ладно, так хотят – пожалуй, мы пойдем навстречу, но чтобы излишне стараться…еще чего! Нет, увольте».
«В любом случае, игра будет продолжаться до последнего», - добавил визави.
Тоже вполне в стиле Лидера.
«А вам не страшно? Ведь все мы – заложники. Вот, лично вам, каково быть заложником?» - захотелось спросить. Но этот вопрос вряд ли был бы понят. И я промолчала.
***
В эти дни, когда напряжение достигло максимума, никто уже не скрывает тревоги. Отчаявшись, в поисках надежды, хоть самой тоненькой спасительной соломинки, люди тормошат друг-друга: «Скажи, но ведь мы подпишем, а?», «Что говорят твои источники, ну, ты-то точно знаешь, источники-то не могут не знать!».
В этом растревоженном хоре голосов, не так много интересующихся судьбой Тимошенко.
Да, интересуются, но во вторую очередь. В первую – судьбой страны. И своей собственной.
Беспокойное «скажи» адресуют друг-другу не только простые граждане. Депутаты, министры, журналисты, олигархи первого уровня… Все они пребывают в таком же мороке неведения, как и заробитчане где-нибудь в Португалии или горемычные работяги копанок в Луганске. Все они – заложники.
«Почему молчит Ринат? Одно его слово сейчас столько весит! Да, у него капиталы в Украине! Что же это такое, ну почему он молчит? Ведь, придут русские – порвут его на запчасти», - восклицает член нынедействующего КМУ (который, впрочем, без особых проблем может озвучить то же Ахметову напрямую).
Не молчат интеллектуалы, главы церквей, герои Украины, общественники, студенты. Многие не молчат. Но в обществе, которое даже с очень большой натяжкой не назовешь гражданским, их аргументы не слышны. В том числе – для политических элит.
«Знаешь, я вдруг понял, как люблю Украину. До слез. Очень не хочется эмигрировать. Очень», - горестно произносит чиновник позапрошлого Кабмина. Уличить его в патриотической сентиментальности прежде в голову не приходило. Напыщенное бахвальство обличенного властью человека: «Да, мне плевать, мои дети в Лондоне учатся. Я сам блестяще знаю английский, без работы не останусь. Проживем! Лишь бы не в этом Мордоре!».
Он и сегодня может уехать. И, скорее всего, уедет, но вот отношение к потенциальной эмиграции уже совсем иное.
«Дня не прошло с той поры, как рухнул Союз, чтобы я – просыпаясь поутру – не благодарил за это Бога. За свободу, за все открывшиеся возможности, за все. И вот теперь я четко вижу: Совок возвращается», - произносит крупный предприниматель, сделавший для утверждения позитивного имиджа Украины в мире не многим меньше братьев Кличко.
Украинское общество, во всяком случае – мыслящая его часть – подобна сейчас растревоженному улею, растоптанному грязным башмаком муравейнику.
Очень не хочется погибать. Очень хочется верить, что уже разрушенное, расшатанное, разбитое, и отстроить удастся, и склеить, и «еще краше рожь заколосится».
И только один человек абсолютно спокоен. Ведь решения принимает он. Он один.
Тут вспоминается Троица 2009-го года. Договоренность о создании широкой коалиции между ПР и БЮТ достигнута. Кровь, для подписания соглашения, сдана. Должности поделены, сферы влияния распределены.
Но, выйдя после службы на Лаврское подворье, Виктор Федорович изрекает загадочно:
- А где тут у вас камера? Одну б мне камеру. Заявление сделаю.