ГлавнаяОбществоЖиття

Король ждет нас!

Мне было легче, чем многим другим. Почти постоянная опасная работа, которую Иван Алексеевич Свитлычный называл Сопротивлением по аналогии с антинацистским французским, резко ускоряла течение моего личного времени. Я не ждал освобождения, меня уже не тревожили воспоминания о прошлой жизни и я никогда не думал о будущем. Я – работал. Рукописи, организация прикрытия нашим лагерным писарям, вынужденное и очень опасное формирование архива уже скопированных рукописей, изготовление маленьких контейнеров, предназначенных для выноса информации из зоны…Так мы жили, и так жил я.

Цех по обработке кожи, Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН)
Фото: kommersant.ru
Цех по обработке кожи, Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН)

Но иногда и мое личное время замедлялось. Зэковские умения не делают твою тюрьму комфортабельным домом. И не отменяют течение жизни, где рядом с тобою должна быть семья, возможность посещения научной библиотеки и концерты в филармонии. Был трудный субботний день, настрочив на швейной машинке десятки никому не нужных брезентовых сумок для бензопилы «Дружба» и сдав их в склад, я ужаснулся. Мой рукописный текст, вшитый в одну из многочисленных брезентовых заготовок, исчез. По ошибке я вшил именно эту заготовку в готовую сумку. Доступа к складу у меня не было, там работал стукач. 

Пытаться вернуть – опасно, нельзя было привлекать внимание к моему мобильному тайнику. Там, на узкой полоске бумаги был дневник зоны, хроника событий за три или четыре последние недели. Именно из этого дневника я постоянно формировал для Самиздата и цивилизованного мира документ под названием «Хроника Архипелага ГУЛАГа продолжается. Хроника зоны ВС 389-35». Никто, ни Свитлычный, ни Игорь Калынець, ни Валера Марченко, работавший за соседней ко мне машинке, помочь мне не могли.

Вернувшись в жилую зону я рассказал о своей потере Ивану Алексеевичу. Он попытался меня утешить: «Я уверен, вы все восстановите. А пока почитайте Германа Гессе, это вас отвлечет…». Мне читать не хотелось. В субботу нам, особо опасным государственным преступникам, показывали кино. Документальное, художественный фильм был по воскресеньям. На этот раз документальный фильм был без обычных советских хроник об ударниках труда, пленумах и съездах КПСС. Затертый, выгоревший от времени цветной фильм… о Новой Зеландии! Какая пьяная рука отправила его к нам, матерым антисоветчикам?

Мы отвыкли от цвета, наш мир и наши будни были преимущественно серыми. А тут… С двойственным чувством я смотрел на эту параллельно со мною живущую страну, ее реки, горы, города, лица людей. Я наслаждался и одновременно готов был рыдать. Над своею горькой молодой жизнью, над своим будущим, также плотно привязанным к тюрьме. Я влюбился в нее, Новую Зеландию!

Часто вспоминая этот фильм, пронзивший мою посеревшую душу, я мечтал. Уехать из этой жестокой страны, поселиться где-то там, в том чудесном краю и просто жить. Уехать оказалось невозможным, даже после десяти лет лагерей и ссылки. Меня оставили здесь.

Я так никогда и не увидел Новую Зеландию. Может, так и лучше. Слаще любить мечту, нежели разочаровываться в обретенном. Да и что там делать, здесь в Украине мои мертвые, Иван, Валера, многие другие. А когда кто-то из близких мне людей, молодых украинцев, впадает в отчаяние от наших государственных реалий, я говорю каждому из них: «Король Новой Зеландии – искренний и очень добрый человек. Он предложил мне собрать группу хороших людей и переехать в его невероятно сладкую страну. Очень далекую от наших политических интриг, бесконечной лжи и уголовников во власти. Подумайте»

Да и вы, читатель, подумайте. В моем списке есть свободные места. Король ждет нас!

Семен ГлузманСемен Глузман, дисидент, психіатр
Читайте главные новости LB.ua в социальных сетях Facebook, Twitter и Telegram