Дело не только в личности самой Меркель – хотя и в этом, конечно, тоже. Дело в том, что Меркель была одним из могикан классических европейских ценностей и защищала их классическими методами. Это и привело к самому пока серьезному в нашем столетии миграционному кризису в истории Европы и – что самое важное – к его пропагандистской составляющей, удачно использованному Россией и правыми популистами, симпатизирующими Владимиру Путину.
Если уж говорить начистоту, сам миграционный кризис был с первой до последней минуты удачной российской спецоперацией против свободного мира. Владимир Путин воспользовался восстанием против диктатуры семейства Асадов в Сирии и недальновидностью тогдашнего американского президента Барака Обамы для организации массированных бомбардировок территории Сирии авиацией Асада, а затем и ее союзниками из России. Сделано это было с одной простой целью – добиться массовой миграции гражданского населения в страны Европы, поставить Европейский Союз перед невиданными вызовами.
Читайте также«Канцлер Німеччини Ангела Меркель Україну ніколи не здасть»
Конечно, если бы Вашингтон действовал тогда иначе, если бы он добился устранения Асада, если бы в Сирии была установлена бесполетная зона, как когда-то в Ираке или Сирии, ничего этого просто не было бы. Но Европе трагически не повезло с «миротворцем» Обамой так же, как ей за семь десятилетий до этого не повезло с «миротворцами» Чемберленом и Даладье.
Ангела Меркель стала заложницей этой трагической ситуации, но ее трудно упрекать в том, что она старалась найти выход из нее, действуя в рамках европейских ценностей и не давая европейцам потерять человеческое достоинство. Именно на это и рассчитывал Владимир Путин, который и знать не хочет ни о каких ценностях и который руководит людьми, читавшими о человеческом достоинстве только в рамках школьной программы.
То, что Меркель после начала миграционного кризиса удалось продержаться так долго, да еще и выиграть парламентские выборы – это уже большое политическое достижение. Однако ничто не может длиться вечно. И ХДС, и ее баварский союзник ХСС, и социал-демократы перестают в Германии быть, что называется, системообразующими, «народными» партиями. Возможно, это уже неостановимый процесс, но, по крайней мере, Меркель не может не дать собственной партии шанс проверить, связан ли этот процесс с ее личностью, ее принципами, усталостью немцев от ее длительного нахождения на посту или же обусловлен объективными закономерностями.
Читайте такжеМеркель посетит Украину 1 ноября
Теперь слово – за устойчивостью немецкой политической системы как таковой. Сейчас, конечно, далеким от политики людям трудно восстановить в памяти события, связанные с уходом из большой политики Гельмута Коля и избранием его преемницей Ангелы Меркель. Последним из могикан большой европейской политики тогда как раз называли уходящего канцлера – но одновременно подчеркивали, что он вытоптал все политическое поле вокруг себя, не оставил шансов ярким личностям. Меркель как раз и воспринималась «гадким утенком», бесцветным персонажем, который вряд ли способен составить эффективную конкуренцию яркому лидеру немецких социал-демократов федеральному канцлеру Герхарду Шредеру. А сейчас никто не сомневается в политических масштабах Меркель, зато само ее сравнение с перешедшим на кремлевскую службу Шредером выглядит оскорбительно.
Но тогда немецкая политическая система не выглядела настолько турбулентной, как сейчас – что, конечно, весьма парадоксально с точки зрения стабильного экономического развития страны. Тогда было ясно, что в случае поражения ХДС/ХСС и их союзников свободных демократов на выборах к власти практически предсказуемо приходит коалиция социал-демократов и их потенциальных союзников «зеленых» в качестве младшего партнера. На самый крайний случай существовала эффективная, но временная модель «большой коалиции» ХДС и СДПГ, опробованная еще федеральным канцлером Куртом Георгом Кизингером из ХДС и его партнером и преемником, социал-демократом Вилли Брандтом.
Но никому тогда не приходило в голову, что союз двух антагонистов будет править страной практически постоянно, нивелируя различия в ожиданиях избирателей. Никому не приходило в голову, что социал-демократы из «народной партии» превратятся в партию узкого круга избирательских симпатий, что у них, как остроумно заметил один из наблюдателей, «окончатся рабочие». Никто не представлял себе, что к левым популистам, к появлению которых в парламенте были готовы после объединения с ГДР, прибавятся правые популисты, которые перестанут быть маргиналами.
Читайте такжеДипломат назвал три критерия, по которым Германия выберет, кого поддержать на выборах в Украине
У социал-демократических политиков в присутствии левых популистов возникло искушение попробовать себя в новом качестве – не случайно лидеров «Левых» стал патриарх СДПГ Оскар Лафонтен, бывший председатель партии и министр в правительстве Шредера. Кто сказал, что сейчас политики из лагеря ХДС/ХСС не вдохновятся успехом «Альтернативы для Германии»? Ведь союз с этой политической силой – если вывести ее из маргинальной ниши и «украсить» вменяемыми и уважаемыми фигурами – гарантирует, на первый взгляд, долгое и уверенное правление правой коалиции, которой не будут нужны никакие союзники и попутчики из левого и даже из либерального лагеря.
Все это Германия в своей политической истории уже проходила в 20-30-е годы прошлого века – достаточно прочитать мемуары какого-нибудь бывшего канцлера Папена, чтобы в этом убедиться. Ситуация и тогда была совершенно непредсказуемой – и завершилась трагически для немецкой демократии и для Европы. И сейчас ситуация, на первый взгляд, предсказуемой не выглядит, так много в ней различных обстоятельств и игроков, так много зависит от случайностей, так много опирается не на реальность, а на представления граждан об этой реальности, щедро сдабриваемые «постправдой».
Вот почему так важна предсказуемость и преемственность в переходный период и после Меркель. Для Украины, для урегулирования российско-украинского конфликта они важны прежде всего – потому что мало кто может себе представить себе границы турбулентности в Европе и последствия этой турбулентности в период перестройки немецкой политической системы.