Администрация Обамы и Кремль Путина ещё в прошлом году оказались в таком положении, что хорошие отношения между ними стоят им больше и проблем приносят больше, чем отсутствие каких-либо отношений вообще либо явный конфликт.
С одной стороны, президент Соединённых Штатов отчаянно нуждался хотя бы в какой-то жёсткости своей внешней политики. Ведь с чем он остался, переизбравшись на второй срок в 2012-м году? Политика «перезагрузки» в отношениях с Россией, подвязанная под президента Медведева, с треском провалилась; Путин успешно поработал в Сирии, превратив острый кризис в затяжной и нерешаемый без откровенного позора для одной из сторон; в арабском мире – экономическая и социальная драма, способная в любой момент стать трагедией; Израиль не раз чувствовал себя при Обаме униженным и почти свыкся с мыслью, что придётся действовать в одиночку; иранская ядерная угроза сохраняется; китайцы по-прежнему наращивают военную силу и беззастенчиво используют средства экономического шпионажа против Америки; Афганистан приходится оставлять талибам; да ещё и из разных мест на планете поступают новости о сворачивании демократии и о поиске правителями какого-то другого центра силы, кроме Соединённых Штатов. Весь этот американский внешнеполитический крах не прикроешь сомнительной надеждой, допустим, на демократизацию Бирмы или убийством Бен Ладена – нужно недвусмысленно показать, что Соединённые Штаты ещё могут защищать свои ценности за океанами и что эти ценности вообще ещё сохранились.
Российские руководители получили возможность показать американцам «кузькину мать», что еще внушительнее выглядело на фоне всеобщей осторожности. Россия оставалась единственным форпостом сопротивления американскому диктату, страной, в которой каждый, стремящийся предать свою страну и свои собственные обязательства перед ней, найдет себе места.
— Виталий Портников
С другой стороны, российский президент ни в коем случае не может позволить себе остаться один на один с внутриполитическими проблемами. Пока Путин в состоянии делать так, чтобы российская сверхдержавность отождествлялась лично с ним, с его решениями и высказываниями, никакой Навальный ему не страшен и никакое недовольство российских элит, о котором столько говорят, ему не помеха. Москва держит в узде Вашингтон и говорит на равных с Берлином и Парижем, заставляет Лондон считаться с собой, дружит с Пекином, да ещё и собирает своих старых друзей в новый союз – именно такое впечатление русского обывателя служит президенту Путину главной политической опорой. А тут столько проблем сразу: и «список Магнитского», который показывает всему классу административно-имущих в России, что привычный государственный произвол при Путине всё-таки превратился в угрозу для их денег и комфорта; и технологический прогресс в виде, во-первых, сланцевой революции, которая ставит под сомнение возможность Кремля уже в ближайшем будущем держать население на пособиях, как на наркотиках, а во-вторых, развитие новых средств ведения войны – от беспилотников до кибер-оружия, и Путину тут нечем ответить миру; да ещё и вдобавок неспособность средствами диктатуры избавиться от исламского подполья на Кавказе, которое, к тому же, подпитывается нестабильностью в арабском мире. Таким образом, Путину не просто с каждым годом, а с каждым месяцем становится всё сложнее производить впечатление могущественного лидера – лидера государства, которое всё ещё имеет глобальное, а не только региональное значение.
Так что, российско-американский политический тупик, возникший, когда Путин согласился предоставить Сноудену убежище, в таких обстоятельствах чрезвычайно полезен. Причём полезен и Обаме и Путину.
Вот представьте себе визит Барака Обамы в Москву в сентябре этого года, если бы такой визит состоялся, а не был бы отменён. О чём говорить? На фоне чего улыбаться журналистам?
На фоне скандала с концентрационными лагерями для нелегальных мигрантов? И это Обаме – президенту, который многое сделал для легализации ровно таких же мигрантов в Соединённых Штатах. Или на фоне скандала с государственной интерпретацией геев как опасных больных потенциальных совратителей? И это Обаме – президенту, который пока что сделал для защиты прав гомосексуалов больше, чем любой другой американский политический лидер федерального масштаба. Может быть, на фоне политически мотивированных судебных процессов против оппозиционеров? И это Обаме – президенту, который представляет в мире так или иначе саму демократию.
Короче говоря, большое счастье для Обамы, что у него появилась возможность избавиться от визита в Москву под благовидным предлогом. А если ещё Обаме удастся по причине Сноудена перенести и саммит Большой двадцатки в Петербурге, чтобы не пришлось ещё раз слышать от Путина «нет» в дискуссии о вариантах окончания войны в Сирии, то можно будет сказать, что у Обамы наконец-то появилась внятная внешняя политика и мир вскоре увидит, что Америка – это всё же нечто большее, чем бесконечная болтовня о медицинских страховках.
Впрочем, и Владимиру Путину общение с Обамой явно поперёк горла. Путину ещё править и править, а значит, принятые за минувший год репрессивные законы, да и начавшиеся судебные процессы против оппозиционеров – это только начало. Вряд ли Путину хочется выслушивать критику в связи с этим и тем более публично отвечать на такую критику в присутствии большого количества иностранных журналистов. И тем более критику от Обамы – похоже, действительно сделавшего в своё время ставку на второй срок Медведева.
Кроме того, у Путина вряд ли есть респектабельные аргументы для Обамы в пользу дискриминации геев, превращённой в России в государственную политику, и в пользу электорально выгодного, но неприличного погрома мигрантов. Тут важно, что речь идёт именно об Обаме – американском демократе, который повидал немало чокнутых республиканцев, способных рассказать какую угодно чушь про геев, мигрантов и сильное государство со здоровым обществом. Не стоит забывать и об Акте Магнитского – Билл Браудер уже и в Европе активно проводит кампанию в поддержку такого закона, а Путину толком нечего сказать по этому поводу даже американцам, а не то что ещё и европейцам, многие из которых – потомки людей, непосредственно пострадавших от московской репрессивной системы.
Итак, если бы Сноудена не было, его нужно было бы выдумать, чтобы отношения между Вашингтоном и Москвой давали обществам и миру, да и самим Обаме и Путину как можно меньше возможностей вспоминать о как можно большем количестве проблем. Нет встреч – ну и слава богу. Плохие отношения – ну и счастье привалило. Тупик со Сноуденом настолько хорошо скандализирован прессой и наблюдателями, что за ним не видно множество других тупиков посерьёзнее в отношениях Америки с Россией.
Поэтому не стоит воспринимать всерьёз и вашингтонское и московское публичное сожаление в связи с «возвращением духа Холодной войны». Непублично – наверняка рады. Сноуден спровоцировал возвращение этого духа к выгоде обеих сторон.