ГлавнаяКультура

Вечная суббота

В широкий прокат выходит ожидаемый многими фильм Александра Миндадзе «В субботу» – конкурсант Берлинале и первое осмысленное высказывание о человеке в контексте аварии на ЧАЭС.

Вечная суббота

Миндадзе вообще известен как мастер фильмов-катастроф, только не в пафосном голливудском ключе, где всех спасает герой с лицом вашего соседа, а в другом, затягивающем в глубины на подумать и, что важнее, на почувствовать. «В субботу» – второй фильм Александра Миндадзе в качестве режиссера, первый фильм, «Отрыв», вышел четыре года назад. До этого Миндадзе писал сценарии для фильмов, которые снимал режиссер Абдрашитов.

Нужно быть готовым к тому, что «В субботу» – фильм не о Чернобыльской катастрофе. Не о подвиге ликвидаторов или горечи утраты. Чернобыль для Миндадзе, так же, как и катастрофы в предыдущих фильма – смелый контекст для достижения цели, для того, чтобы рассказать о чем-то важном в человеческой жизни. Оттого-то и хаотичность фильма, и ощущение, как будто запыхавшись прибежал куда-то, где оказалось, что бежать было некуда.

Главный герой, Валик, в исполнении Антона Шагина, вечно куда-то бежит, мечется, суетится, пытается что-то сделать со знанием того, что реактор взорвался, а никто другой в городе этого не знает. Он вытаскивает свою бывшую девушку из томной утренней субботней общаги, тащит ее на вокзал, но у той ломается каблук, а поезд тем временем уходит. В итоге ребята остаются в Припяти, и, купив новую пару красивых туфель и завернув в ресторан за паспортом, остаются на целый день на чьей-то свадьбе, где веселятся не только те, кто не знает об аварии, но и сам Валик – потому что по-другому не получается.

Собственно, эта парадоксальная психология – не убегать от беды, а заглядывать «ей в пасть» – и занимает Миндадзе больше всего. Он считает, что время катастроф не ограничивается Чернобылем или другими авариями – мы живем на фоне непрекращающейся беды, при чем беда эта, очевидно – региональная, то есть распространяется только на территории бывшего Союза. Это странное, на первый взгляд, утверждение может стать ключом к пониманию того, что происходит в фильме «В субботу». Сама жизнь там происходит, вот что.

Поначалу раздражающая истеричность, трясущаяся камера и неестественность предложений, написанных инверсией и иногда еле слышных из уст актеров, способна довести до полуобморочного состояния. Хочется кричать «Да почему же вы не уезжаете, сейчас же стронция наглотаетесь!» и кружится голова. Между тем, фильм не сбавляет оборотов, от пьяных объятий и драк воздух становится все гуще, а после одолженных Валиком в соседнем магазине трех бутылок красного сам как будто бы пьянеешь от всего этого. А потом все просыпаются и тычут дымящемуся реактору свой русский, крепкий, но еще не протрезвевший кулак, мол, я до тебя доберусь.

Неудивительно, что педантичные немцы с чувством вины за все подряд не поняли этого русского задора: «В субботу», равно как и «Счастье мое» режиссера Лозницы –кино с региональной болью. Там, где европейцу хочется, чтобы горы свернули, там наши у Миндадзе меряют бесконечное количество румынских туфель, выброшенных в магазине по программе спецснабжения. Там, где немцу хочется посочувствовать (обозреватель из Süddeutsche Zeitung особенно сетовал на то, что не нашлось персонажа, которому можно было бы сопереживать), наши заливаются водкой и кричат «Эх, где наша не пропадала!». Берлинале, привыкший к масштабной социальной драме, оказался глух к трагедии маленького человека, которая, между тем, не заканчивается с финальными титрами и раздачей «медведей». Все хотели какого-то «неосознанного разрушительного потенциала индустриальной цивилизации» (Frankfurter Allgemeine, в частности), а получили душераздирающего обреченного героя Шагина с противными усиками и взглядом комсорга.

Персонаж Шагина, к слову, удивительный. Он играет практически то же, что и в «Стилягах», только в обратном порядке: там он перековался из комсомольского деятеля в, собственно, стилягу, а у Миндадзе его герой подрос, и, видимо, разочаровавшись в стиляжных ценностях, вернулся в строй партии, за что старыми друзьями по рок-группе сильно порицаем и даже побит под шумок пьяной субботней свадьбы.

Искусство, в принципе, всегда отличалось своеобразным отношением к истории – равнодушно относясь к документальным нюансам, оно лучше произведет на свет доступную для общего понимания драму, которая убедительней смотрится в оправе исторического события. Миндадзе очередной раз доказывает рискованность такого подхода, но, искусство, в итоге, побеждает формализм: Чернобыльская катастрофа не только не затерта всеобщей суматохой в фильме, она является единственной возможностью для того, чтобы пружина «В субботу» выскочила. И она выскакивает.

Важность картины «В субботу» заключается, не в том, насколько детально воспроизведена та эпоха, а, скорее, в том, что историческое событие, которое еще не было никем достойно осмыслено в кинематографе, обыгрывается именно таким непривычным образом: страшная авария на 4-м реакторе ЧАЭС преподносится исключительно как невидимый фон для того, чтобы маленькие люди не решили свои проблемы так же, как они не решают их в другие субботние дни.

В прокате с 5 мая.

Дарія БадьйорДарія Бадьйор, Журналістка, критикиня
Читайте главные новости LB.ua в социальных сетях Facebook, Twitter и Telegram