ГлавнаяОбществоЖиття

Империя фасадов

Жил-был шкаф, где на плечиках висели воспоминания. Они выцветали в темноте, этим они отличались от висящей рядом одежды. Старый шкаф, заполненный лагерными куртками с фамилиями на бирках: «Светличный», «Марченко», «Зограбян», «Мамчур», «Матузевичюс»… 

Империя фасадов
Фото: oo-rein-oo.deviantart.com

Я редко заглядывал в него, новая жизнь, новые заботы. Я – выжил, так угодно было судьбе. Случилось невероятное: не уехав из собственной страны, я живу в свободе. В той странной свободе, которой всё ещё не умеет пользоваться мой народ. «Свободу нужно искать среди тюремных стен», - говорил Ганди. Я в своё время нашёл её именно там. Там, в лагерях я наслаждался прежде неизвестным мне чувством полной свободы. Свободой мысли и слова и свободой поступка, ограниченной небольшим физическим пространством забора с рядами колючей проволоки.

Мир вокруг меня не стал лучше. Оказалось, что самоликвидация КПСС и КГБ не изменили сути вещей. Пошлость и ложь тоталитаризма сменились ложью и пошлостью безответственности и вседозволенности нового порядка вещей. И причина совсем не в отсутствии люстрации, давно известно – уничтожение палача не устраняет факта существования пыток. Причина глубже, основательней, острее. Она – во всех нас, находившихся по обе стороны рядов колючей проволоки. Я помню тот символический день, жёстко показавший: люстрация в Украине невозможна. Это был день, когда многолетний узник тюрем и политлагерей, ставший депутатом парламента, согласился лечить своё больное сердце в госпитале для советской партноменклатуры в Феофании.

Фото: moskva.bezformata.ru

Случайно, по воле судьбы обретя независимость, мы продолжаем жить в «империи фасадов». Так в 1843 году назвал царскую Россию французский путешественник маркиз де Кюстин. Худшие традиции Византии остались с нами. Мы проклинаем власть, плохие дороги и скверную медицину, не желая понять: проклинаем себя самих. Выжившие в окопах войны далеко не всегда становятся пацифистами, вышедшие из тоталитарного рабства далеко не всегда становятся свободными людьми.

Я не люблю своё прошлое. Холодные, страшные этапы, тоскливые и голодные карцера, уверенное и спокойное прозрение собственной смерти… так не должен жить человек. Он не должен знать и уметь всё то, что научился уметь я. Это так, я действительно не люблю своё прошлое. Но и сегодня спустя сорок лет я бесконечно люблю моих мёртвых, встреченных Там живыми. Именно поэтому я понимаю мудрость замечания Ханны Арендт, написавшей такое: «Человек может иметь возможность произвольно менять своё собственное прошлое». Именно поэтому, помня многое, я не живу ненавистью.

Фото: tsn.ua

Мне трудно. Я, как и прежде, свободен. Я твёрдо усвоил и такую мысль: легенды привлекают лучших, так же, как идеологии притягивают посредственностей, а нашёптываемые небылицы о потусторонних ужасающих тёмных силах – самых худших. Понимание этого позволяет надеяться. В первую очередь, на себя самого.

Семен ГлузманСемен Глузман, дисидент, психіатр
Читайте главные новости LB.ua в социальных сетях Facebook, Twitter и Telegram