В этой статье я утверждаю, что доверие к приверженности НБУ этой инфляционной цели оказалось под угрозой, что может сделать политику НБУ менее эффективной. Я предлагаю НБУ дополнить свои инфляционные цели четкими целями по состоянию банковского сектора[1]. Эти цели должны быть разработаны Правлением НБУ и утверждены Советом НБУ. Я оставляю обсуждение того, какими именно должны быть цели и каким должен быть механизм утверждения этих целей в соответствии с законом, вне пределов настоящей статьи.
Если коротко, моя аргументация выглядит следующим образом. НБУ сообщил, что в 2017 году будет удерживать инфляцию на уровне 6-10%. Но, по моему мнению, общественность понимает, что как в НБУ, так и в правительства есть другие, настолько же, если и не более, важные цели, выполнение которых может конфликтовать с намерением достичь невысокой инфляции. Если это так, общественность может отбросить режим инфляционного таргетирования и обещание низкого уровня инфляции как не стоящие доверия. Это серьезная проблема, поскольку недостаточное доверие к обещаниям НБУ делает действия НБУ менее эффективными.
Недостаточное доверие к обещаниям НБУ делает действия НБУ менее эффективными
Действительно, на протяжении последних двух лет НБУ одновременно выполнял две группы заданий. Во-первых, в монетарной политике НБУ отказался от политики удержания фиксированного обменного курса и обязался проводить инфляционное таргетирование (см. принципы монетарной политики на 2017 и следующие годы). В банковском секторе НБУ проводил стресс-тестирование, заставил банки раскрыть информацию о своих настоящих владельцах и ввел жесткие ограничения взаимодействия банков со связанными лицами. Более того, Национальный Банк вывел с рынка десятки банков, которым не удалось нарастить достаточно капитала, занимавшихся отмыванием денег или мошеннической деятельностью, и национализировал большой системный банк, который должен был вот-вот упасть.
При монетарном режиме инфляционного таргетирования центральный банк публично объявляет желаемый уровень инфляции и использует все доступные инструменты, чтобы его достичь. В Украине в 2015 году этот уровень равнялся 20%, в 2016 — 12%, а на 2017 — 8% (+-2%). НБУ не удалось достичь цели на 2015 год, но 2016 год был успешным (см. решение Совета НБУ).
Если инфляционное таргетирование вызывает доверие, у него есть несколько взаимосвязанных преимуществ. Во-первых, оно повышает политическую независимость центрального банка. Определив четкую и понятную цель, центральный банк становится подотчетным общественности, а не правительству. Общественность может прямо наблюдать уровень инфляции и сравнивать его с обещаниями центрального банка. Таким образом общество имеет возможность оценивать действия центрального банка, не полагаясь на экспертов и инсайдеров. Это особенно важно в Украине, где общественность не доверяет власти и не способна выделить объективных и компетентных экспертов среди тех, кто является предвзятым и преследует собственные или политические цели[2].
Во-вторых, четкая инфляционная цель также защищает центральный банк от обслуживания краткосрочных фискальных потребностей власти, которые могли бы негативно влиять на экономику. Простым языком, правительство может быть заинтересовано в том, чтобы направить ресурсы политически важным группам (например, предоставить средства отрасли, имеющей мощное лобби в парламенте, или повысить минимальную заработную плату либо пенсии с целью снижения общественной поддержки оппозиции накануне выборов). Эти ресурсы нужно где-то найти. Ответственным вариантом является поиск через бюджетный процесс: повысить налоговые поступления, одолжить средства или перераспределить ресурсы из других государственных программ. Бюджетный процесс также подлежит общественному (парламентскому) одобрению, что снижает возможности для коррупции и фаворитизма. Конечно, есть и альтернатива — просто заставить центральный банк «напечатать» деньги и предоставить их «правильным» людям или бизнесу. Этот процесс не подлежит парламентскому надзору (отсюда много возможностей для политических услуг и коррупции) и приводит к высшему уровню инфляции. Однако, если центральный банк обязывается придерживаться инфляционной цели, он будет противиться «печати» денег.
В-третьих, инфляционное таргетирование является эффективным способом контроля над общественными ожиданиями относительно инфляции. Общественные ожидания важны настолько, насколько инфляция сама порождает себя: если все ожидают роста цен, люди будут требовать более высоких зарплат и сами поднимать цены, таким образом реализуя свои же инфляционные ожидания. Похожим образом, если все считают, что инфляция будет невысокой, никто не будет требовать повышения зарплаты и не будет повышать цены, таким образом сдерживая инфляцию. С другой стороны, если население настроено скептически и прогнозирует высокую инфляцию, сдерживание инфляции будет требовать более жесткой монетарной политики, что приведет к более медленному экономическому росту.
Общественные ожидания важны настолько, насколько инфляция сама порождает себя: если все ожидают роста цен, люди будут требовать более высоких зарплат и сами поднимать цены, таким образом реализуя свои же инфляционные ожидания
Таким образом, для того, чтобы инфляционное таргетирование работало эффективно, инфляционная цель должна быть первоочередным приоритетом для центрального банка, а общественность и правительство должны в это верить. Если общественность не будет так считать, режим инфляционного таргетирования может быть менее эффективным.
К сожалению, в Украине сдерживание инфляции является лишь одним из неотложных вопросов в экономике и обществе в целом. Другим, настолько же важным, заданием является стабильность банковской системы. Одним из ключевых заданий центрального банка на протяжении нескольких последних лет был вывод с рынка банков, занимавшихся отмыванием денег или мошенничеством. Кроме того, центральный банк проводил стресс-тестирование и требовал от банков нарастить капитал, прекращая работу не выполнивших этих требований банков. Более того, немало банков использовало (а некоторые используют до сих пор) ограниченные бизнес-модели, которые обслуживают небольшое количество клиентов или имеют высокую долю недействующих кредитов. В конце концов, проблемы с крупнейшим системным банком «Приватбанком» привели к его национализации, что превратило государственные банки в основных игроков в финансовой системе. Как результат, общественность, бизнес и политические элиты могут считать одним из приоритетов Национального Банка Украины и других регуляторных институтов обеспечения того, что банковский сектор станет здоровым, прозрачным и готовым эффективно обслуживать украинскую экономику. Таким образом, вера общественности в то, что инфляционное таргетирование является приоритетом для центрального банка, может падать, снижая его эффективность.
Читайте такжеПочему упала гривна: экспортеры, Приватбанк, МВФ и другие факторы
Кроме того, если очистка банковской системы является одним из решающих заданий центрального банка и, надеемся, правительства, отсутствие четких и прозрачных целей представляет ту же угрозу, которой пытается избежать режим инфляционного таргетирования. Если центральный банк не обязывается придерживаться понятных общественности целей и графика действий в банковском секторе, работу центрального банка будет оценивать правительство и профессиональное сообщество[3]. Учитывая нехватку общественного доверия к СМИ, экспертам и политической элите, любую профессиональную оценку работы центрального банка могут поставить под сомнение те, кто может пострадать от устранения нечестных и неплатежеспособных банков. Более того, отсутствие целей значит, что центральный банк не имеет ни одного внешнего ориентира для своих действий. Конкретные действия и график их выполнения по отношению к конкретным банкам могут согласовывать уже в процессе совместно с правительством и влиятельными элитами. Это подставляет банк под политическое влияние или по крайней мере создает впечатление, что такое влияние существует. Общественность понимает это — и у нее закономерно появляются подозрения, позволяющие заинтересованным группам снизить доверие к центральному банку, и как следствие, его эффективность.Именно это и происходит в Украине: в то время как большинство экспертов и внешних наблюдателей аплодируют героическим усилиям НБУ в борьбе с мошенничеством и неплатежеспособностью в банковском секторе, общественность часто считает, что банк действует согласно политическим или, даже корыстным, мотивам президента и правительства.
Чтобы решить эту проблему, центральный банк может сохранить инфляционные цели, но также определить четкие и прозрачные цели по отношению к состоянию банковского сектора. Центральный банк должен в дальнейшем придерживаться графика достижения этих целей. Иначе общественность будет продолжать подозревать центральный банк в действиях под политическим давлением, справедливо или несправедливо, а доверие к банку будет дальше подрываться реакционными силами.
Примечания:
[1] Некоторые цели по стабилизации банковского сектора указаны в меморандуме МВФ.
[2] Действительно, в Украине об инфляции в 2016 году общественность не жаловалась. Были другие жалобы, например о непрозрачности очистки финансовой системы, к чему я вернусь позже.
[3] Существует расписание проведения стресс-тестирование, рекапитализации и снижение кредитования связанных лиц, предусмотренное Меморандумом МВФ. Меморандум, однако, не является совершенным способом обеспечить приверженность целям и не подлежит такому же надзору, которого требует закон о принципах денежно-кредитной политики. Дискуссия о том, являются ли оптимальными цели и график, предложенные меморандумом МВФ, выходит за пределы настоящей статьи. Тем не менее, если такие цели считать оптимальными, их можно кодифицировать после надлежащего анализа и обсуждения в планах действий, предложенных Правлением НБУ и одобренных Советом НБУ.
Текст был впервые опубликован на VoxUkraine